Куда подевался Один? + 258

Плащ Тора, сверкнув красным сполохом, исчез за дверями тронного зала.

— Тебе спасибо, Тор, — усмехнулся Локи, сжимая в руке Гунгнир.

Ничто и никогда так не грело ладонь, не радовало и не заставляло трепетать сердце, как древко этого золотого копья, символа безраздельной власти. Власти над всеми девятью мирами. Сердце сладко заныло.

Зеленоватый свет ласково обнял тело, возвращая истинный облик.

— Самое время проведать второго сына, — усмехнулся Локи.

Ступеньки. Много ступенек вниз, в подземелье. Тяжелые металлические двери распахнулись перед Всеотцом. Два стражника учтиво склонили головы.

— Как он? — спросил Один.

— Улучшений нет, Ваше Величество.

— Ну, что же, пойду к нему. Бедный мальчик, — печально произнес Один, двинувшись вдоль множества камер, оснащенных необычным стеклом, покрытым специальной золотистой антимагической сеткой. Он, как никто, знал, насколько сильны чары, сдерживающие узников в этой печальной обители.

Как будто что-то вспомнив, Один обернулся к стражникам.

— Вы же помните, что никто никогда не должен узнать об этом.

— Да, мы помним, Всеотец.

— Никто не должен узнать, какое несчастье приключилось с моим младшим сыном. Для всех Локи умер.

— Мир душе его…

— Прекрасно, — ухмыльнулся Один, двинувшись дальше.

Было непривычно и даже как-то неприятно видеть свое тело, мечущееся за стеклом.

— Аааа, пришел, выродок! — прошипел «Локи», увидев по ту сторону стекла «Одина». — Стража! Эй, кто-нибудь! Вот он, арестуйте его! Это он — Локи. А я — настоящий Всеотец!

Локи лишь усмехнулся, глядя как бывший отец исходит от ярости и гнева, рвет на себе одежду, пытаясь достучаться, пытаясь убедить. Хотя бы кого-нибудь…

Но…

— Напрасно, Один, — произнес Локи, усмехнувшись, чувствуя, как неприятно складывается в морщины кожа на лице. — У тебя ничего не получится. Ты говорил, что моя судьба была умереть во льдах? Как видишь, я жив. А вот твоя судьба — сдохнуть здесь, — жестко припечатал «старик» по ту сторону стекла.

— Локи, ты же знаешь, что обман рано или поздно раскроется! И ты будешь казнен! Я клянусь!

«Всеотец» расхохотался, его смех немного удивил стражников, проходивших мимо.

— Один, — прошептал настоящий Локи, — ты должен радоваться. Твое тело теперь — тело молодого мужчины! Мое тело! Ты даже можешь пригласить к себе деву.

— Мерзавец!

— Если очень попросишь, я позволю, — не унимался приемный сын, принявший облик Всеотца. — О нет, ничего не получится, я совсем забыл — ты лишь выглядишь молодо, а там, внутри, ты все такой же дряхлый старик.

— Опомнись, сын, — такие знакомые зеленые глаза смотрели умоляюще.

— Сын? Неужели?

— Все равно стражники когда-нибудь мне поверят. Сюда может прийти Тор…

— Один, стражники считают, что Локи сошел с ума и очень опасен. Им под страхом смерти запрещено пускать сюда любого, даже Тора. Да и зачем Тору навещать здесь чудовищ, ведь Локи для него умер. Ладно, мне пора, папаша, не скучай. Там несколько книг лежат в углу. Почитай, тебе хватит до конца дней. Не так много их у тебя осталось…

— Ненавижу…

— Не удивлен, — Локи развернулся и не спеша (ведь немолод с виду, торопиться ни к чему) пошел к выходу. На мгновение обернулся, — я еще приду к тебе, сынок…

Оказавшись в своих покоях, Локи вернул себе истинный облик. Как долго он сможет изо дня в день изображать старика и пользоваться его оболочкой? Противно, мерзко рассматривать морщинистые руки, глядеть на свое отражение в зеркале и видеть седые космы, белую бороду.

Еще немного. Еще чуть-чуть он поиграет. Пока не надоест.

Пока не надоест сидеть на троне…